ja4menevo (ja4menevo) wrote,
ja4menevo
ja4menevo

Коктебельские ночи.

Лето... Жара... Солёное море... Такие сны часто снятся мне зимою. Снится Рыбачье, снится Ялта, Симеиз снится, а вот Коктебель - никогда. Странно. Может быть, это из-за того, что в юности я испытала там одно из глубочайших своих разочарований? Из-за того, что тот Коктебель, в котором я была так беззастенчиво счастлива и безумна больше уже никогда не вернётся ко мне... Из-за того, что именно там я впервые ощутила в сердце какое-то подобие любви и тут же безжалосто вырвала тщедушный росточек из сердца и бросила его умирать возле Юнги...

В то лето мы приехали в Крым автостопом с Ольгой Гимназисткой. Она была (Царствие ей Небесное!) отличным трассовым партнёром, мы часто ездили вместе. Но прибыв на место мы обычно разделялись , жили какое-то время в разных лагерях, а потом в определённый момент снова вместе выходили на трассу и ехали дальше. Как правило, уходили мы из обжитого места в полнолуние. Вот и в Коктыбеле Ольга зацепилась за киевлян ( они стояли на небольшой скале возле третьего ущелья), а я возле Юнги встретила Эдика Принца с молодою женою Ленкою Тарелкой, они пребывали в счастливой поре медового месяца. На радостях от встречи мы выпили крымского портвейну, они познакомили меня со своими друзьями - московской тусовкой поваров. Так я с ними и осталась. Повара оказались мужики компанейские, свойские, необычайной литражности и щедрости, а посему каждый вечер у костра возлияния были бурные и развесёлые... Среди прочих я сразу отметила Нельсона, внешне он напомнил мне Керка Дугласа в лучшей своей роли Спартака - ах, на тот момент идеал мужской красоты для меня ( ну да, вся морда в шрамах, угрюмый, независимый). Глядя на него я испытала какое-то странное чувство (видимо так определяется вожак в стае, каким-то особым местом внутри), смесь уважения и даже некотрого восхищения, в тоже время потребность как-то защитить его, что ли, потому как ореол опастности ( видимо многочисленные шрамы его источали) окружал его постоянно.

Повара выдали мне немедля новое поганяло: Ли. "Мать" среди них, суровых кухонных самцов не прижилось - ну, какая я им мать, скорее, дочь... А прозвали меня так за постоянное ношение белой футболки с большой алой надписью на груди "Lее", а над надписью маленькими буковками написано "perestrojka". Всё вместе читалось как "перестойка ли", что в условиях подыхающего совка было актуально. Я купалась в этой футболке, потому как купальника не было, разумеется, а место было цевильное, топлес мало ещё кто решался загорать.

Ну, и когда я выходила из воды в этой футболке, она очень мило растягивалась на моём 5 номере груди, и буковки "Lee" презабавно вытягивались в разные стороны. Мужики похахатывали, таращась на всё это богатство, ну и так меня и прозвали. Вообще они были славные, как-то мгновенно зачислили меня в "младшие сестрёнки" и всячески опекали - для меня это было очень непривычно... Дурацкие идеи эмансипации в моей голове тогда заседали прочно, а их по-видимому, это забавляло.

Много всякого народу бродило тогда по Коктебельским пляжам, соответственно, гастролёров - воров тож хватало, вот один из них , Копчёный, прозванный так за иссиня-чёрный загар, был настоящим профи. Мошенник, вор, пройдоха - пробу ставить негде. Внешности он был примечательной - добавь рожки и копытца и вот те иллюстрация к "Вечерам на хуторе близ Диканьки", рожа хитрющща, будто в сумке у него спи*женный с неба месяц. И вот этот Копчёный однажды вечером познакомил меня с очень приятным мужчинкою, вот имени его, жаль уже не помню, то ли Витя, то ли Валера, ну да уже и не так важно. Пусть будет Виктор. Он был тож москаль, гинеколог по профессии, на гитарке играл сносно - вообщем, вполне годился для приятного хмельного времяпрепровождения у костра. Как-то весма активно он начал оказывать мне недвусмысленные знаки внимания, потянул гулять по бережку, вечер, луна, романтика... Ну и через полчаса, посчитав, что время для ухаживаний закончилось, Витя перешёл к решительным действиям. Ну, пореди дороги , конечно, он не стал меня валить, потащил до ближайших кустов, а я, не очень раположенная тра*аться в засранных кустах, да и вообще тра*аться, если честно - у меня была на тот момент незажившая душевная травма и секс был для меня не удовольствием, а принудиловкой, типа необходимой физзарядки по утрам - взбодриться. И вот я, пользуясь тем, что Витя в Коктебеле был первый раз, предложила ему заняться любовью в необычном месте. Чё так-то, банально, в кустах? Он вдохновился. Ну, я и закинула удочку : "А ты был на могиле поэта Волошина?" - "Нет",- честно признался Витя. Я решительно взяла его за руку : "Пойдём". Восхождение было долгим, со множеством остановок, до могилы мы добрались минут через 40... И уже на вершине, я села рядом с Витиным телом, погладила его по голове и спросила: "Ну, что? Потрахался?" - "Ну и сука ты, Натаха... Правду Копчёный сказал, если хочешь приключений дурацких - Натаха для тебя - находка..." - " Вот как? - я удивилась, - значит это по наводке Копчёного?" - "Ну да,- говорит Витя тихо,- я за тебя ящик портвейна ему поставил..." Ржала я долго. Безудержно. Потом начал ржать и Витя. Ну, Копчёный, ну профи! Это ж надо - гинекологу за ящик портвейну сосватать полуфригидную пункершу!

Сидели мы на могиле ещё долго,больше часа .Луна сияла уже почти полная, море сверкало, виды изумительные. Я даже стишков почитала каких-то, за жисть поговорили душевно, ну уж откровения пьяного москаля я вам рассказывать не буду... это ж его личное.

Вернувшись в лагерь часам к трём ночи я рассказала всё нашим кулинарам - они немедля собрались всем колхозом бить морду Копчёному, да и Вите заодно, но я их отговорила - фигня какая, ничего страшного не случилось, моя честь не пострадала и проч.. Подуспокоились. Выпили ещё. Я, расслабившись, как-то незаметно расхныкалась Нельсону в плечо. Тихо так поскулила немножко, он обнял, утешил... Ох. Тут -то я и заподозрила в себе что-то неладное, что-то такое тёплое, безмятежно-счастливое... Проснувшись утром я осторожно выбралась из-под тяжёлой нельсоновой руки, выползла из палатки, собрала свои немудрёные пожитки ( одеяло да смена белья) и пошла к третьему ущелью будить Ольгу - близилось полнолуние. Пора было двигаться дальше. Ибо оставаться в Коктебеле было опасно - меня могла поразить эта страшная болезнь, лечит которую только время, да и то не всегда... Так я думала тогда.

Мы уехали в Симеиз тем же утром. Я не прощалась ни с кем, свалила и всё. Струсила. Может быть поэтому Коктебель мне и не снится?
Tags: праминя, словоблудно
Subscribe

  • дождались, блядь

    Мы ждали лета - пришёл Пиздец. На солнце пекло и слепни, в тени комары. Если честно, я за всю свою немаленькую жизнь не видела столько разнообразных…

  • Как я зол

    Вроде выкарабкиваемся из сезона пыльцы. Второй день почти без лекарств, только сальбутомол. Дожди, дожди, дожди, ещё и холодрыга. Сажать некогда, да…

  • что бы не забыть

    Новые теги, записываю, не надеясь на память: 1) #Надувной_БДТ ; 2) #кроличек_золочёненький . Первый для театральных новостей, второй для светской…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments