April 3rd, 2013

рысина

Температурные аллюзии.

Пока дочитывала "...грустного беби", стемнело. День кончился.

В голове вертится навязчивая строчка из советской песни: "... босиком бы пробежаться по траве".
Я вот не рискну бегать босиком по траве. Там, знаете ли, в траве, всякое может быть. Особенно в высокой. Камушки и колючки - не самое неприятное. Перед глазами всплыла картинка: по заросшему огороду соседа гуляет аист, а в клюве у него болтается верёвочка... Пригляделась - змейка. "Спасибо, аист, спасибо, птица."

Куриный бульон вызвал в памяти кафе "Минутка" на Невском, где можно было зимним вечером, возвращаясь из Эрмитажа, по которому прошлялась весь день, сачкуя уроки, купить чашку мясного бульона и жареный пирожок с мясом. Очень согревало и бодрило, несмотря на то, что горячая жидкость шпарила нёбо. Я дула на неё и думала о смотрительнице в египетских залах: а не снится ли ей, бедняжке, по ночам мумия, рядом с которой ей приходится проводить весь рабочий день?

...И далее память выдала целый фильм о том, как я первый раз в жизни, во втором классе, поднималась на Исакий. Бесконечные ступеньки, я задыхаюсь: питерские бледные чахоточные детки редко доползают на верьх без длительных остановок. И когда я вылезаю, наконец, на помост, судорожно цепляясь за железную граду, что бы не сдуло ветром, единственная мысль, которая отчётливо пульсирует в голове: "Черт бы тебя побрал, Петруша, угораздило тебя построить столицу в этой промозглой луже". Далее идут проклятия Монферану, Росси, Кваренги и всем прочим великим Мастерам - ваяли бы там, где климат способствует туристическим прогулкам... Впрочем, один взгляд за ограду - и мысли сдувает из головы напрочь. Ржавые питерские крыши, шпили, маковки, луковки и купола... "Чому я не птица, чому не летаю".
А ведь я всю жизнь панически боюсь высоты.