October 25th, 2015

чё адидас

Так и было, мамой клянус!

Есть у меня братишка с юности, Юрочка Киселёв. Красавец, таланливый художник, с руками, добрейшей и широчайшей души. Гренадерского росту при этом и вообще выглядит, как былинный богатырь. Дай Бог ему здоровьичка.
Однажды, в конце 80х, шли мы по Невскому посреди дороги, на восходе летнего солнца, весёлой тусовкой с Треугольника, уж не помню куда. Не то в булошную за только что привезённым, ещё тёплым, хлебом (у сторожей покупали), не то за портвейном на пьяный угол. И встретилась нам на мосту через Мойку толпа злых металлюг, пара десятков рыл. В цепях все, шузы подкованные, ошейники строгие, клёпки по всем швам. А нас человек пять, я и Юрка с тремя корешами, студентами архитектурно-строительного. Подходя к нам, клёпаное мясо как-то невзначай стало нас окружать, недвусмысленно накручивая цепи на руки. И к Юрке, как к самому импозантному - дай, мол, дядя, закурить...
А дальше всё было молниеносно и красиво, как в кино. Кисель , как Доцент в "Джентельменах удачи", взял свой бархатный барский пиджак за лацканы, резким движением скинул его с плеч и одновременно слегка присел с криком "Х-Х-Х-ХА!", растопырив свои огромные руки, а толпа лютых металлюг, как брызги, сиганула от него в разные стороны, разве что не в Мойку. Остальные трое молодых архитекторов попытались было догнать и хоть в зад пнуть - да где там... Бежали щенки поперёд собственного визга.
Да. Были люди в наше время. Богатыри...

EVw5ckA5JRo
гоголя

прекрасное

Представь: мы заживём в старинном доме
Но порознь, на разных этажах
Тебе – второй (где окна так огромны)
Мне третий, что б под самым чердаком.
Встречаться будем вечером, на первом -
в просторной зале, за одним столом
Пить чай, допустим, с мёдом и вареньем
и говорить о том, как день прошёл.
Дом, потихоньку, будет разлагаться
и распадаться. Окна зарастут
свивающимся с крыши виноградом
и будет ветер дуть из всех щелей.
Библиотеку – пустим на растопку,
когда придёт зима. Пускай горит
весь пыльный хлам, скопившийся за годы,
на допотопных, ветхих стеллажах.
И станут мыши бегать по паркету
И голуби под крышей ворковать
Скрипеть все двери, ставни, половицы...
И жизни шум не будет умолкать,
И мы его поддержим, как сумеем -
полночным разговором, иль хотя бы -
негромким звоном ложечки о чашку,
чуть слышным звуком собственных шагов
Но кто -нибудь из нас двоих спустившись
однажды, будет долго-долго ждать
другого, проявляя нетерпенье
и чертыхаясь мысленно, уже -
поднимется, не выдержав, наверх
И там замрёт и разом онемеет
И будет оглушен молчаньем дома
Его внезапной мёртвой тишиной

(с)
Андрей Таюшев