March 20th, 2016

рысина

Как-то так, брат Пушкин...

Широко известный в узких кругах отрывок из письма Тургенева Боткину:
"Я начал было одну главу следующими (столь новыми) словами: „"В один прекрасный день", потом вымарал "прекрасный" — потом вымарал "один" — потом вымарал всё и написал крупными буквами: "Ёбана мать!", да на том и кончил.
Но я думаю, "Русский вестник" этим не удовлетворится".

А вы спрашивете, отчего я давно ничего не пишу...
рысина

день счастья

В подвале, среди 3х литровых банок с компотом, заныкалась банка с вишнёвым вареньем, которую привезли в прошлом году из Майкопа. Вот так вот. Бабушки мужа уже почти 2 года нет, а приветы от неё до сих пор доходят.
Д.В. бродит по дому с мисочкой, макает в варенье домашний пшеничный хлеб, жуёт, щурится, мурчит, урчит и бесстыдно прётся.
- Знаешь, Наташка, что может быть на свете вкуснее вишнёвого варенья?
- Нет. Даже не представляю. - Я намеренно не упоминаю маринованного леща, копчёную грудинку или чебуреки, которые я люблю значительно больше вишнёвого варенья.
- Вареники с вишней лучше. Но - не сезон. - Муж с блажной мордой уходит к своему компу читать какую-то псевдоисторическую хрень, до которых охоч не меньше, чем до вишни.
И вот тут я вынуждена с ним согласиться. Вареники с вишней, да со сметаной... Ох.
Ох.
Надо будет в следующий раз, когда в супер-гипер поедем, купить замороженной вишни. Да варЭнЫчков налепить.

... Жаркая, сухая приазовская степь, вишнёвые деревья в саду у тётки, прямо на берегу вонючей речки-говнотечки, где плавают гуси-утки, меченые разноцветными масляными красками, что бы не перепутать своих утей-гусей с соседскими. Мне года 4, я не выговариваю нескольких букв, старшие сёстры смеются надо мной, а мне не обидно. Кошка Мурка родила на чердаке котят, сёстры лазали смотреть на них, а меня не взяли - очень уж высоко, я не заберусь сама по лестнице, а вот это обидно! Тётка с ведром, в ведре котята, слепые, тихо попискивают и скребут коготками-ниточками по дну оцинкованного ведра; тётка идёт к речке, я бегу с воем следом, сёстры хватают меня на руки и уносят в сад, туда, где блаженная тень и летают стрекозы, где крапива выше моего роста у самой воды. И вот они, старые вишни, с прозрачной смолой, вкуснее которой я тогда ещё ничего на свете не пробовала. Я отколупываю ароматные кусочки со ствола и кладу в рот - и всё, забыто горе, котята, противная тётка, насмешницы-сёстры - нет никого на всём белом свете только я и огромные вишнёвые деревья.