ja4menevo (ja4menevo) wrote,
ja4menevo
ja4menevo

Category:

"Ангелы все"

А.Белокуров
Продолжение.

*6.

" Было тихо.

Земля, покрытая слоем мельчайшей пыли, похожим на причудливую мягкую ткань, глушила, если бы он здесь звучал, звук шагов. Из-под слоя пыли проглядывали белые слежавшиеся перья. Иногда это были холмики перьев, полностью скрытые в пыли, иногда это были перья, разбросанные по пыли пучками и по одиночке, иногда это были словно валы волн, пенными гребнями которых, пробивались сквозь пыль все те же белые слежавшиеся перья. В отдалении поднимались, к неестественному, блекло-лиловому металлическому небу невысокие хребты и до них тянулась пыльным столом унылая равнина, кое-где расцвеченная пятнами цвета ржавчины и цвета снега, разной степени свежести. Где-то на грани видимости, как намек на движение в неверном воздухе мелькали белые блеклые тени. Место, в котором, кажется, царят вечные сумерки раннего вечера и ветер, дующий над равниной в одном направлении и с одинаковой силой, не касаясь ее поверхности, не беспокоящий пыль, лишь треплющий волосы и полы одежды, если бы здесь оказался кто-то подвластный этому движению воздуха.
Двое молча шли по пыльной равнине рядом, заложив руки за спины и полу – повернув друг к другу головы, словно беседуя. Еще две белые блеклые тени в стране теней. Пыль под ногами этих двоих и за их спинами оставалась не тронутой, словно и не проходила здесь ни одна живая душа. Да так и было...

Один из идущих, наконец, решился нарушить молчание.

- Это что? Ад?

Второй только отрицательно покачал в ответ головой.

- Чистилище?!

Второй вздохнул.

- Это Мир.

Вдоль их пути внезапно возникли ровные ряды деревянных столбиков, торчащих из пыли иззубренными пеньками на высоту 10-15 сантиметров. Вот они кончались, так же внезапно, а «Сержант» все оборачивался, пока они не пропали из виду.

- Это что, какое-то тайное место? Вроде Шангрилы или Сада Эдемского?

Они миновали место, где земля была утыкана гранеными стержнями темного металла, поднимающимися над пылью метра на полтора – два, под углом, неясным образом создающим впечатление свидетельства явления божественного. Стержни казались, застывшими в металл, перунами божьего гнева, смертоносными стрелами, неведомых гигантов, перьями неведомых железных птиц грома или иным божественным оружием, оставшемся на поле величайшей битвы.

- Вовсе оно не тайное. Обычное место.
- А мне сначала показалось, что это какое-то тайное место и мы идем по полю великой битвы ангелов-фундаменталистов с ангелами-отступниками.

Они остановились теперь на «Сержанта» смотрели небесные удивленные глаза.

- Почему ты так решил?
- Место удобное для масштабных боевых действий, что в воздухе, что на поверхности. А потом – перья и...

И «Сержант» повел рукой, словно призывая пыльную поверхность равнины, в свидетели.

- Перья... (задумчиво произнес) Перья. Нет, это просто такое место. Ничего мистического. С чего ты решил? (вопрос скорее к самому себе или просто дань риторике) А ты, кажется, родился сержантом. Смотри закрепится имя...
- Да нет, родился я как все – ребенком. Младенцем. Маленьким мальчиком. Это умер я сержантом ... Так мне, по крайней мере, кажется. А с другой стороны Преподобный Сержант – не самый плохой «ник» для ангела.
- Тогда лучше уж будь просто «Преподобным»...

Новоокрещенный, как-будто отвлекся и после небольшой заминки спросил.

- А кто-то из людей может нас видеть или чувствовать?
- Почувствовать могут почти все, но не многие этого хотят... А увидеть? М-м... Увидеть могут те, кого Господь сподобит...

Постояли молча. Даже ветер не нарушал тишины. В мареве на границе видимости продолжали движение белые неясные фигуры.

- Ну что? Пойдем дальше?
- Пошли.

Двое двинулись дальше, и их разговор потонул в шорохе движущегося воздуха, похожего на шуршание миллионов песчинок в каких-то космических песочных часах.

- Перед тем как мы расстанемся, Преподобный. Скажу, что тебя ждет в недалеком будущем.
- Ангел-настоятель... Считаешь это лучшее из имен для меня?
- Ты сам его выбрал... Тебя ждет бумага, гигант и ребенок...
- И что это значит?
- Узнаешь.

С этим словом картинка окружающей действительности мигнула. Пропал звук ветра. Преподобный снова стоял на крыше и видел, как ангелы его подразделения отрабатывают на слетность... Но мысли его были далеко.

- Кого Господь сподобит, значит...

*7

…Ветер сбивает с ног и рвет полы белых одежд. Им невольно пришлось ухватиться друг за друга. Они оставались стоять только неимоверным совместным усилием. А еще ветер стаскивал отовсюду бумагу, много-много бумаги. Она кружилась в воздухе мелкими клочками и газетными полотнищами, сорванными афишами, скомканными листами, лапшой из шредера и крошками конфетти. Становилось темней и темней. Гул ветра оглушал и сводил на нет все другие звуки. Их лица были бледны, как и их одежды, и перекошены. Рты, раскрывшиеся в крике, казались гротескными дырами в театральных масках. Тела изогнулись и приняли трагикомичные позы, удерживая равновесие и опору. Пальцы, сцепившиеся намертво, побелели. Глаза наполнились слезами и ужасом. Они видели, как ревущая ветреная мгла начала закручиваться в столб торнадо, постепенно всасывая в себя всю носимую в воздухе бумагу. К реву добавился свист. Они все еще с трудом удерживались на ногах. Полы их одежд хлопали, а волосы полоскались по ветру. Рев постепенно стихал, заменяясь свистом, бумага летела быстрее, начало светлеть.
Мгла словно втягивалась в столб торнадо, вместе с бумагой и вдруг все кончилось. Звуки вернулись, перед ними высилась и вращалась, замедляясь, бумажная колонна в несколько обхватов и метров 10 - 12 высотой принимая форму исполинской фигуры. Последние бумажки и крошки втягивались в основание вращающейся фигуры, а в очистившемся небе медленно плыло полотнище афиши с четырьмя лицами. Оно подлетело к вершине колонны, коснулось ее и обмоталось вокруг, натягиваясь на неровностях и выпуклостях. Теперь четыре, почти узнаваемых лица смотрели в четыре стороны. Колонна замедлила вращение, вздрогнула и остановилась. Лицо с плаката, смотрящее на них вдруг дернулось, со звуком рвущейся бумаги открыло рот и донесся голос:

- Привет! Ну, как вам появление?!
- Эффектно! (Преподобный чихнул, глядя вверх) Только пыли многовато... Долго готовился?
- Ага! Испугались?
- Меня предупредили, что ты появишься… Но все равно впечатлило… Ты, я смотрю, любишь эффекты?
- Да, не особенно, но в силу профессии не могу без них обходиться.
- Профессии?!
- Природа материала требует. Ангел Всея Бумаги.
- С недавних пор, Преподобный. (Преподобный склонил голову)
- Я знаю. Меня тоже предупредили…
- Ты всегда так выглядишь?
- Нет. Это для эффекта. Обычно я выгляжу так вот…

Бумажная колонна в несколько обхватов, без ревущей ветреной мглы, без вращения, осела, развалилась и опала. Обвалившаяся бумага, словно, растворилась в воздухе. Навстречу Преподобному шагнул подросток, мальчишка почти, со странными для столь юного создания пронзительными глазами.

- Это тоже не мой истинный образ, но так как-то солидней, что ли.
- Если это солидней… То истинный образ – это младенец?
- Точно. Но не совсем. Младенец и книга, если быть совсем уж точным.
- Что это за история?
- Старая и в сущности, не слишком интересная. История книгопечатанья в Европе.
- Не понял… (Преподобный был явно озадачен)
- Чего уж проще. Хотя с другой стороны все же, слишком запутанно… Первая книга, отпечатнная в Европе и некий ритуал жертвоприношения.
Напрямую одно с другим не было связано…
О младенце. В некой семье был похищен новорожденный. Младенца принесли в жертву на известной церемонии. Кровь его была пролита. Но одна незадача – младенец был окрещен почти сразу после рождения… Люди, проводившие ритуал об этом осведомлены не были… О младенце все.
Теперь о книгопечатаньи. Вернее, сначала о бумаге. Бумагу в то время делали не из древесины, то есть не из целлюлозы, а из тряпок, разных ненужных тряпок. Тряпки с пролитой кровью младенца попали в этот процесс, по той простой причине, что их выбросили. Бумагу сделали – частицы крови младенца остались в нескольких листах.
О бумаге тоже все.
О книгопечатании. Эти листы пошли на первую печатную книгу.
Это произошло в городке Майнце, в середине XV века. Печатника звали Иоанн Гуттенберг. Первой печатной книгой в Европе была 42-х строчная Библия. Признанный шедевр ранней печати, надо сказать…
Божья воля или стечение обстоятельств…
Так или иначе, но представать перед кем бы то ни было, в истинном виде, представляется мне несколько затруднительно и несолидно.
- Да, уж… Долго готовился?
- Всю жизнь.
-Уважаю! Знакомьтесь коллеги. (Преподобный отступил на пол шага, совершая приглашающий жест) Ангел Всея Бумаги.

*8.

Ангелы плачут?
Ангелы смеются?

Ангелы разговаривают, тихо-тихо. Сидят на детской площадке посреди бульвара и разговаривают. Ангел Всея Бумаги рассказывает ангелу-буряту какую-то очередную увлекательную историю. Кажется, (да видимо так и есть) что он знает миллионы разных историй, иногда даже те, которые не были напечатаны. Он рассказывает истории, иногда веселые, иногда грустные, иногда страшные, но выбирает из всех возможных увлекательные и поучительные. Ангел-бурят слушает внимательно и серьезно. Он вообще любит и умеет внимательно слушать. И задавать правильные вопросы. Это его редкий талант.
Четвертая слушает восхищенные теории наивного ангела о мироустройстве. Иногда недоверчиво вздернет бровь, иногда улыбнется, еле заметной улыбкой, иногда покачает головой или кивает в знак согласия. Его теории, как и положено, наивны до слез, но сколько восхищения (или даже вдохновения) и веры он в них вкладывает. Еще немного и эти его качества очистятся. Тогда он станет восхитительным ангелом. И четвертая в этом ему очень помогает. Это ее талант – поддерживать и помогать, только она пока еще очень ранима и не уверена в себе. Это пройдет. Со временем… А талант останется.
Преподобный сидит чуть в стороне и любуется тем, что видит. Он видит бульвар, детскую площадку, город вокруг, небо над городом рыже-лиловое, зеленое, светло-серебристое, ангелов, беседующих на детской площадке… Он видит Творение Божье. Он сидит чуть в стороне и смотрит, и иногда поглядывая чуть вверх, задает свои беззвучные вопросы.

- Спасибо! Они прекрасны… Но что дальше?
- …
- Ну и что теперь будет?
- …
- Но, ведь я то этого не знаю…
- …
- А разве мы еще кого-то ждем?
- …
- Им, вот хорошо – есть с кем поговорить…
- …
- Да мне бы не поговорить… Мне бы помолчать с кем-то…

Преподобный поворачивает голову.

- А ты здесь откуда взялась?

Рядом с Преподобным стоит маленькая девочка. С виду лет восьми-девяти. Худенькая, беленькая, хрупкая. У нее огромные глаза, почти на пол-лица. Глубокие, живые, грустные, какого-то невероятного цвета. Они такие огромные и глубокие, что в них можно утонуть или уплыть. Разбежаться, словно с берега и прыгнув, с головой уйти в успокаивающую свежую прохладу…

- Ты кто такая?

Девочка смотрит на Преподобного и молчит.

- Почему ты молчишь? Язык проглотила, что ли?

Девочка смотрит на Преподобного и молчит.

- Будешь и дальше молчать? Это не вежливо когда тебя спрашивают, а ты не отвечаешь. Это не вежливо! Разве тебя этому не учили?

Девочка продолжает внимательно смотреть на Преподобного и молчать.

- Знаешь, что я тебе скажу, дорогая моя?!

Преподобный собирается разразиться тирадой, но девочка с большими грустными глазами делает шаг к нему и быстро прикладывает к его губам указательный пальчик своей правой руки. В глазах Преподобного сначала вспыхивает подобие гнева, потом гнев сменяется удивлением. Удивление растет и от него меняются глаза Преподобного, они становятся словно чуть глубже. Удивление сменяется выражением, которое можно назвать мудростью или пониманием, но в нем еще и грусть, или скорее светлая печаль. Преподобный смотрит девочке в глаза и кивает. Хрупкая, беленькая девочка с огромными глазами на пол-лица, тоже кивает и отнимает палец. Потом она садится рядом с Преподобным и берет его за руку. Так они сидят рядом на скамейке возле детской площадки. Смотрят на бульвар, на детскую площадку, на город вокруг, на небо над городом рыже-лиловое, зеленое, светло-серебристое, на ангелов, беседующих на детской площадке… На Творение Божье… И молчат, держась за руки…

Наконец Преподобный переглядывается с девочкой и они кивают друг другу. Все так же держась за руки, они встают и подходят к ангелам на площадке. Те поворачивают головы к подошедшим. Преподобный выводит маленькую хрупкую вперед, а сам, положив руки на ее плечи, говорит:

- Коллеги! Разрешите представить Вам – Тихий ангел… (пауза)
По совместительству – Ангел Скорбное Понимание.

Маленькая хрупкая девочка обводит ангелов огромными, почти на пол-лица, грустными глазами какого-то невероятного цвета…"

Я продолжу на днях. Там ещё много...
Tags: Ангельское
Subscribe

  • мой кинозал

    Был такой журнал раньше, "Караван историй". Я его очень любила, потому что там всегда были здоровские очень фотки всяких творческих и не очень…

  • Я сделала это.

    Это мой первый опыт дрифтвуда. Больше месяца у меня ушло, что бы в перерывах между домашними делами, болезнью, огородом, декупажем, собрать деревяшки…

  • дождались, блядь

    Мы ждали лета - пришёл Пиздец. На солнце пекло и слепни, в тени комары. Если честно, я за всю свою немаленькую жизнь не видела столько разнообразных…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments