ja4menevo (ja4menevo) wrote,
ja4menevo
ja4menevo

Categories:

Корова.

Ночью Ляксею не спалось. Он ворочался, вставал то покурить, то попить воды, то выгнать из дома не ко времени расшалившегося кота Обормота, решившего поохотится за печкой и ронявшего всё на своём пути. С тех пор, как немцы пришли в деревню, бессонница мучила его часто. Заснуть удалось только ко свету, но сон был тревожный, муторный, так что когда в окно кто-то тихонько постучал, Ляксей проснулся сразу. Стараясь не шуметь, что бы не разбудить жену и детишек, он вышел во двор. Во дворе , на поленнице, сидела Марьянка и тихо ревела, размазывая слёзы драным рукавом рубашки. Марьянка была ещё молодой бабой, но война успела и её состарить: муж на фронте, детишек на ней четверо, мал-мала-меньше, по-хозяйству и помочь толком некому. Свёкровь Марьянкой брезговала – сын женился на ней против воли матери, взял чужую, издалека, жили не венчаны.
Увидев Ляксея Марьянка бросилась к нему, и зашептала сбивчиво, жарко, захлёбываясь слезами:
- Увели, увели Зорьку, чем детей кормить буду? Будь они прокляты, окоянные, Зорьку мою, кормилицу мою, что б им всем в аду гореть вечно!
Ляксей спросонок ничего почти не понял из Марьянкиных рыданий:
- Ты что, девка, успокойся, скажи толком: кого увели?
Марьянка набрала воздуху в грудь, стараясь успокоиться, и судорожно глотая слёзы стала рассказывать:
- Проснулась ночью, слышу – в хлеву Зорька мычит, думаю, что такое, вскочила, побежала. А они, окаянные, её уже во двор вывели… Сашка твой, что б ему до веку икалось, обрез на меня навёл:"Молчи,- говорит, - пристрелю…" Так и увели коровушку мою, кормилицу! – баба опять зашлась в тихих рыданиях.
Ляксей потемнел лицом.
- Кто ещё с Сашкой был?
- Игнатич, вор чёртов, да пришлый какой-то, видала его на рынке однажды – тулуп менял, я приценивалась, думала на молоко выменять… Но брать не стала – старый тулуп, расползается уже, да и вонючий дюже…
- Да к чёрту твой тулуп, - перебил её Ляксей, - по делу говори: когда корову увели?
- Да с полчаса, я и выйти со двора боялась, пристрелит же, ирод окаянный, не пожалеет ни меня , ни детей!
- Обрез только у Сашки видала?
- Обрез-то только у Сашки, Игнатич – с топором был, а пришлый этот, что б его блохи съели, дык автомат на плече висел у него… - Марьянка опять зарыдала в ладони, стараясь реветь потише.
- Не реви… Домой иди. Вечером приду. Молчи про корову, не рассказывай никому, в комендатуре узнают раньше времени – в расход вас всех пустят, что партизанам помогаешь…
Марьянка дёрнулась в сторону, запричитала:
- Охти, тошненько, горе моё, за что же это всё мне… Да я бы их всех, чёртовых партизан этих, своими руками бы в расход пустила, где ж видано это – детей на голодну смерть, креста на них нет…
- Иди, иди – Ляксей взял её за плечо, повёл к калитке. – Вечером приду. Не дадим детям с голоду помереть, не реви…
- Ты уж сходи, к Сашке-то своему, пусть отдаст корову-то! Дети же, чем кормить теперь? – баба с надеждой глянула в глаза Ляксею, - может, послушает он отца-то! Дети же, не щенки…
За калиткой она обернулась и, глядя на прямую худую спину Ляксея уже в голос сказала:
- Не вернёт корову Сашка, прокляну, всю семью вашу прокляну!
Ляксей не обернулся. Замер на секунду у крыльца, и медленно стал подниматься по широким ступенькам.

Зайдя в дом, он шепнул что-то на ухо сонной жене, накинул пиджак, засунул за голенище сапога охотничий нож и вышел. Уже идя по деревне, он свистнул бесхозного пса Трезорку, потрепал его по мохнатой холке и в лес они ушли вместе.
К обеду Ляксей вернулся. Вернулся с почерневшим лицом, молча поел, на тихие вопросы жены не отвечал. Покурив в раскрытое окно, сказал жене:
- Вот что, Анна. Я в комендатуру пойду, если не вернусь к ночи – иди с детьми в лес, к Сашке. Соберись пока, на всякий случай.
Анна закрыла рот ладонью, на глаза навернулись слёзы. Вышла с ним во двор, проводила взглядом и что-то шепча перекрестила его спину.

… Через несколько часов Ляксей уже шёл обратно по деревне из комендатуры, за ним шли два немецких солдата с автоматами и рыжая корова. Солдаты весело болтали между собой, подталкивая её прикладами в тощий зад.
У Марьянкиного двора он остановился, отворил старые ворота, и кивнул солдатам:
- Сюда загоняй…
Марьянка выскочила на крыльцо, за её юбками выглядывали две чумазых рожицы.
- Вот тебе, Марья, Рыжуха вместо Зорьки. И смотри: уведут если и эту, и тебя в расход, и меня в расход пустят. Комендант лично проверить придёт через неделю, жива Рыжуха или нет.
Баба молча подошла к корове, обхватила её морду и заревела в голос.


После войны, когда Ляксей с семьёй вернулся из немецкого концлагеря и его судили за пособничество оккупационному режиму, в суд вызвали и Марьянку. На суде она только ревела и повторяла:
- Не знаю ничо, какие там старосты, я двух дитёв схоронила, не знаю ничо… Вот сын его, Сашка, партизаном был – точно знаю, а про Ляксея не знаю, мож был, мож не был… Я двух дитёв схоронила, не знаю ничо… Я грамоте не знаю, староста или нет не различаю, отпустите меня , я двух дитёв схоронила…
Tags: "Лента Мёбиуса", записки беглой горожанки, литературные четвергА
Subscribe

  • Живём покедова

    Приезжали на 9ое младшие дети. Поболели 3 дня, выздоровели и уехали. И хорошо, что выздоровели, надеюсь, хоть выспались. А то они последние месяцы…

  • что бы не забыть

    Новые теги, записываю, не надеясь на память: 1) #Надувной_БДТ ; 2) #кроличек_золочёненький . Первый для театральных новостей, второй для светской…

  • Питер

    Внезапно скаталась в Питер погулять с друзьями. Потому что Д.В. собирался на выходных уезжать из дома рано утром и возвращаться поздно вечером, а…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments